И тираж у нее должен быть не меньше ста, а лучше бы ста пятидесяти тысяч. Если же тираж у вас тысяч семьдесят — ваш удел понятен: спасайтесь за счет рекламы. Которую, естественно, ставят к рекламоемким текстам: очеркам о курортах, о тест-драйвах новых автомобилей и о бизнес-образовании. Такая кастрация изданий, превращение их в каталоги товаров и услуг, всеобщий переход на глянцевую тематику и стилистику осуществились в начале двухтысячных годов почти повсеместно. Печатать сканворд стало выгоднее, чем репортаж. А иметь дело с реальностью — невыгодно. Кому же понравится читать про то, как все плохо?

Вот тут наши психологи и менеджеры — обученные по большей части по западным лекалам, а потому мыслящие очень линейно и плоско, — не учли главного. Читателя далеко не всегда ввергает в депрессию чернуха. Его гораздо быстрее вгоняют в тоску смутная тревога, зудящее нехорошее предчувствие — а они возникают вследствие так называемого когнитивного диссонанса. Когда ты шкурой чувствуешь одно, а вокруг тебя — другое. Когда ты идешь по улице и каждую секунду вздрагиваешь от примет неблагополучия, а газеты и телевидение хором поют тебе про прекрасную маркизу. Когда наконец изо всех сил создается средний класс, культивируется слой молодых самодовольных яппи — и главной чертой этих яппи становится полное безразличие к остальным, недопущение их в свой мир: такие люди, может быть, и выглядят идеальными потребителями прессы, но жить рядом с ними невыносимо.

Кремль очень быстро уловил этот вектор — удушение прессы по коммерческим соображениям. Новый владелец «Московских новостей» г-н Рабинович уже настоял на том, чтобы газета стала ближе к читателю и коммерчески успешнее, — все мы прекрасно себе представляем, что это такое. На нашей памяти подобное проделывали с «Огоньком», но проделывали, так сказать, без огонька, вяло, так что в издание кое-как проскакивали точные оценки и адекватные репортажи.