В фильмах Балабанова всегда убедительно секут, отрезают пальцы, отрубают головы, вышибают мозги, извлекают пули без наркоза, в лучшем случае раздевают на морозе или подвергают повседневным бытовым унижениям (как в «Замке») — и тут режиссер в своей стихии: он упивается материалом, изобретательно и крупно демонстрирует кровоточащую плоть, насилует зрителя крупными планами, вовлекая его в невольное соучастие. Смотри, смотри, ведь и ты так можешь, и хочешь этого, если смотришь! Ведь тебя только это интересует, не так ли? Насилие и унижение во всех его видах, потому что ничего другого в мире нет. Смотри, царь природы, венец творения: все это ты. Посаженный на цепь, умирающий в нечистотах («Война»), расстреливаемый в упор, пытаемый шприцом, связанный пластырем («Жмурки»), раздетый догола и умоляющий о пощаде («Брат»). Вот только это ты и есть. И не смей претендовать на большее.

Все остальное в фильмах Балабанова настолько неубедительно и плоско, что анализа не заслуживает. Ему решительно все равно, решать свою главную проблему на материале Беккета («Счастливые дни») или реализовывать сценарий, написанный на спор баскетболистом («Жмурки»).

«Жмурки» — кино про то, как два киллера (один — полный недоумок, второй — недоумок с претензией на остроумие) выполняют разные поручения главного городского братка (в малиновом, конечно, пиджаке). Никита Михалков играет до такой степени отвратительно, так старательно избегает живой интонации, так усердно загоняет себя в рамки клише, что при всей моей антипатии к нему больно становится за большого артиста. И вот ведь что интересно: Михалков довольно резко осудил предыдущие картины Балабанова. За жестокость. А в этой — снялся, хотя в этой уж вовсе ничего, кроме жестокости, нет.