У каждого современного российского писателя есть четкая репутация, два-три слова, которые рецензент обязан знать и повторять. Пелевин — гротеск, буддизм, Сорокин — копрофагия, постмодернизм, Улицкая — физиология, беллетристика, ну и так далее. Для кого писать — непонятно. Профессионально к роману подошел один Андрей Немзер (разумеется, всех рецензий и отзывов я знать не могу, говорю о тех двух десятках, которые видел). Немзер честно написал, что его не устраивает шишкинский взгляд на Россию как на юдоль скорби (наметившийся еще во «Взятии Измаила»), что его рваную повествовательную технику он считает претенциозной, а содержание романа — простым до примитивности и предсказуемым. Но даже Немзеру пришлось специально оправдываться — те, кому нравится шишкинский стиль, очень уж на него обиделись. Так что компетентный разговор о романе по определению съезжает на личные симпатии-антипатии. Шишкин превратился в некое орудие в литературной войне: те, кто любит поговорить об игре, стилизации, модернизме, подняли его на знамя. Я вообще не очень понимаю, что значит слово «стилист» применительно к литературе. Шишкин пишет по-русски грамотно и выразительно, стиль его прост, прозрачен и достаточно нейтрален. Не Платонов, прямо скажем. Не Соколов, у которого за цветистостью слога зачастую вовсе не видно смысла (да не всегда он и есть). Нормальный писатель, не испортивший себе языка за последние двадцать лет, когда русская речь здорово деградировала, обогащаясь заимствованиями и беднея всем остальным.